Филлис Уитни - Атмор Холл [Женщина в зеленом]

Издалека я услышала, как кто-то бежит по крыше, бежит ко мне. Я знала, что это, должно быть, Найджел спешит мне на помощь, но он не сможет подоспеть вовремя. Затем, как только туман перед глазами стал рассеиваться, я увидела лицо Марка, который тревожно склонился надо мной, и поняла, что это были руки Марка, — руки, которые толкали меня с парапета в небытие.

Я стала отталкивать его, и мы боролись на самом краю. Марк пытался схватить меня, а я сражалась, чтобы оградить себя от неизбежной смерти. Я тихо жалобно закричала и провалилась в пустоту.

Туман сомкнулся надо мной. Вернулась пульсирующая боль. Я широко раскинула руки и обнаружила, что борюсь с Джастином. Под спиной у меня уже не парапет, а что-то мягкое. Все вокруг залито голубым светом, — и я поняла, что смотрю на голубой балдахин над моей кроватью. Я была в своей Голубой комнате, и Джастин склонился надо мной. Как только я перестала биться под его руками и осознанно взглянула на него, он убрал руки с моих плеч и отошел.

— Так-то лучше, — сказал Джастин. Его лицо потемнело от гнева.

Мэгги стояла в ногах кровати, печально глядя на меня, и покачивала головой.

— О, Ева, как ты могла осмелиться на такое? Ничто не стоит жизни, ничто!

Джастин грубо добавил:

— Я ожидал большей стойкости от тебя.

Я переводила взгляд с его лица на Мэгги, пытаясь вспомнить и понять.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Марк отнес меня на парапет и пытался столкнуть. А до этого я упала и стукнулась головой, я была почти без сознания. Это ты остановил его, Джастин?

Мэгги и Джастин переглянулись, и я поняла, что они не поверили мне.

— Это правда! — крикнула я. — Марк пытался скинуть меня с парапета. Я не знаю, что спасло меня, что помешало мне упасть.

— Марк помешал тебе упасть, дорогая, — сказала Мэгги, выступив из-за Джастина, и успокаивающе похлопала меня по руке. — Все тебе станет ясно через несколько минут. Он пытался не выбросить тебя, а наоборот, помешать броситься вниз.

Я не могла бы переубедить ее и обратилась к Джастину, стараясь говорить спокойно.

— Скажи мне, как ты думаешь, что случилось?

— Я пошел на крышу, потому что услышал там какой-то шум. Марк позвал меня, чтобы я помог ему, а я крикнул Найджелу. Мы оба бросились к тебе и увидели, как ты дерешься с Марком и что-то кричишь. Мы втроем сумели тебя утихомирить и оттащить в безопасное место. — Голос Джастина звучал гневно. — Ты сопротивлялась спасению изо всех сил. К счастью, в решающий момент ты потеряла сознание, и мы смогли снести тебя вниз и уложить на кровать. У Марка расцарапано все лицо. Пойми, наконец, что он спас тебя. Найджел и я были слишком далеко, когда он нашел тебя. Если бы не Марк, ты бы упала с крыши. Если это то, что ты хотела, и если в тебе так мало мужества, то ты не та девушка, что я когда-то знал.

— Я не хотела этого! — простонала я. — Нет, нет!

Джастин холодно взглянул на меня, и я закрыла глаза, чтобы не видеть лица, которое я так ненавидела, которое я так любила. Я слышала, как Мэгги ходит по комнате, и память постепенно стала возвращаться ко мне.

— Что случилось с комнатой? — бормотала Мэгги. — Почему все в таком беспорядке, Ева?

Голова жутко болела, и я приложила руку к шишке, которая набухала на виске. По крайней мере, хоть это было реальным. Я споткнулась и упала, ударилась головой. Затем Марк отнес меня на парапет. А до этого был стук в мою дверь, попытка выманить меня из комнаты. Возможно, они ожидали, что я выйду в коридор, и тогда Марк сам смог бы спуститься с крыши и обыскать мою комнату. Но я остановила его, выйдя на крышу, и вместо него приходила Дейсия. Затем я вышла на крышу во второй раз. Но как я могла объяснить все это двум скептикам, которые смотрели на меня, один с сожалением, а другой — с отвращением?

Я ответила на вопрос Мэгги.

— Кто-то перерыл мою комнату, чтобы найти негатив руин Атмор Холла. Я сделала этот снимок в тот день, когда умер Даниэль.

— Какой снимок? — спросил Джастин. — О чем ты говоришь?

И тогда я рассказала ему все. Рассказала о том, как попросила Нелли сделать отпечатки, о том, как обнаружила, что на одном из них была нечеткая фигура, возможно, старика Даниэля.

Я не сказала ему, что Алисия говорила мне о Мэгги, не сказала и о своей безумной догадке, что это, возможно, сама Алисия.

Джастин был нетерпелив, и на него рассказ не произвел впечатления.

— Почему кого-то мог так заинтересовать этот снимок? Не делаешь ли ты слишком поспешных выводов?

А так как это было именно то, что я сделала, то я не спорила. Голова болела, и сознание еще не настолько вернулось ко мне, чтобы я могла размышлять о снимке.

— Я не знаю! — тихо сказала я. — Я не хочу думать об этом сейчас.

К моему удивлению, Мэгги пришла мне на помощь.

— Конечно, ты не должна, дорогая. Ты очень расстроена и взволнована, и сейчас не надо думать ни о чем, кроме отдыха и сна. Пошли, Джастин. Не мучай ее сейчас.

Он стоял у моей кровати и смотрел на меня безо всякого сожаления.

— Может, поставить сторожа у твоей двери стеречь тебя? Я покачала головой, и теплые слезы полились по моим щекам. Отрицать что-либо было бесполезно. Эти двое уже были настроены против меня, и они не поверят ничему, что бы я ни пыталась рассказать им. Лучше уж мне рассердиться, чем жалеть себя.

— С ней будет все в порядке теперь, я уверена, — сказала Мэгги бодрым тоном. — Я приготовлю тебе чашечку чая, Ева, дорогая. И, если ты хочешь, я дам тебе одну из моих капсул со снотворным, чтобы помочь тебе заснуть.

Последнее, чего мне хотелось бы, так это уснуть от снотворного. Они оба уже направились к двери, когда я поднялась на локте.

— Я не хочу никакого чая! Но я не останусь в этой комнате одна. На двери в башню нет запора, и если вы уйдете, я уйду тоже.

И снова они обменялись взглядами. У Мэгги во взгляде была тревога, а у Джастина — нетерпение.

— Я пришлю Дейдри, — сказал он иронически. — Она будет хорошей ночной сиделкой, если тебе таковая нужна.

Он подошел к двери и свистнул. Через секунду Дейдри вбежала в комнату, как будто она только этого и ждала и была где-то поблизости.

— Ей не нравится эта комната, — сказала я. — Я пыталась привести ее сюда вчера, но здесь было что-то, что беспокоило ее, и она не захотела остаться.

Но даже Дейдри не подтвердила мои слова. Теперь ничто в комнате не беспокоило ее. Она подошла к кровати, поставила на нее передние лапы и сунула голову прямо ко мне, чтобы приветливо лизнуть.

Затем они ушли, очевидно, довольные тем, что я прекратила так глупо возражать против этой комнаты, и в то же время уверенные, что мне не грозит никакая опасность, пока меня сторожит Дейдри. Когда дверь за ними закрылась, я обняла ее и прижалась щекой к грубой шерсти.